... Зазвал меня
один купец вместе купаться, да и заставил нырять. Вцепился в меня посередь
реки, взял за волосы да и пригибает. Раз окунул, другой, третий... у меня
даже зеленые круги в глазах пошли... Спасибо, однако, синюю бумажку потом
выкинул!
Матушка так и покатывалась со смеху, слушая эти рассказы, и я даже
думаю, что его принимали у нас не столько для "дела", сколько ради
"истинных происшествий", с ним случавшихся.
Но, помимо свах и сватов, Стрелкову и некоторым из Заболотских
богатеев, имевшим в Москве торговые дела, тоже приказано было высматривать,
и если окажется подходящий человек, то немедленно доложить.
От времени до времени, с раннего утра у нас проходила целая процессия
матримониальных дел мастериц.
- Савастьяновна в девичьей дожидается, - докладывает горничная.
- Зови.
Входит тоненькая, обшарпанная старуха, рябая, с попорченным оспою
глазом. Одета бедно; на голове повойник, на плечах старый, порыжелый
драдедамовый платок.
Матушка затворяется с нею в спальне; сестрица потихоньку
подкрадывается к двери и прикладывает ухо.
Начинается фантастическое бесстыжее хвастовство, в котором есть только
одно смягчающее обстоятельство: невозможность определить, преднамеренно ли
лгут собеседники или каким-то волшебным процессом сами убеждаются в
действительности того, о чем говорят.
- Опять с шишиморой пришла? - начинает матушка.
- Вот уж нет! Это точно, что в прошлый раз... виновата, сударыня,
промахнулась!.. Ну, а теперь такого-то размолодчика присмотрела... на
редкость! И из себя картина, и имение есть... Словом сказать...
- Кто таков?
- Перепетуев майор. Может, слыхали?
- Нет, отроду такой фамилии не слыхивала. Из сдаточных, должно быть.
- Помилуйте, посмела ли бы я! Старинная, слышь, фамилия, настоящая
дворянская. Еще когда Перепетуевы в Чухломе имениями владели. И он: зимой в
Москву приезжает, а летом в имениях распоряжается...
|
