Участвовав в италианской войне, он имел при себе, в качестве наставника и руководителя, бесстрашного и благородного генерала Дерфельдена, высоко уважаемого самим Суворовым...
Она так надоела нам, эта Япония, что никто из нас, ни за какие коврижки, не согласился бы отправиться в Едо. Во всем застарелое младенчество; наивная глупость в важных жиз..
Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
«Болезнь Марины», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Что нужно для того, чтобы быть писателем?», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гомер. Одиссея», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Автобиографическая справка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Ю.Фохт-Бабушкин. В.В.Вересаев - легенды и реальность», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«На японской войне», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Воспоминания. 1. В юные годы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Воспоминания. 2. В студенческие годы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Литературные воспоминания», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из книги "Записи для себя"», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«К Афродите: (Из гомеровых гимнов)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Вересаев Викентий Викентьевич
[800] Также в четвертый вводи к себе в дом молодую супругу,
Птиц перед тем вопросив, наилучших для этого дела.
Пятых же дней избегай: тяжелы эти дни и ужасны;
В пятый день, говорят, Эринии пестуют Орка,
Клятвопреступным на гибель рожденного на свет Эридой.
В среднем десятке седьмого священные зерна Деметры
Вей на току округленном, душою отдавшись работе.
В этот же день лесорубы пусть рубят домовые бревна
И деревянные части для стройки судов быстроходных.
А за постройку саму приниматься четвертого надо.
[810] В среднем десятке девятка лишь к вечеру лучше бывает.
Что же до первой девятки - вреда не несет она людям:
День для посадки растений хорош, для рожденья ребенка -
Мальчика ль, девочки ль. Очень он плох никогда не бывает.
Мало кто знает, как в месяце третья девятка полезна:
Бочку ль с вином начинать, налагать ли ярмо на затылки
Мулам, быкам и коням быстроногим, спускать ли на воду
Многоскамейчатый быстрый корабль - в этот день превосходно.
Мало, однако, таких, кто про день этот правильно скажет.
Винную бочку вскрывай четвертого; самый священный
[830] День меж четвертыми - средний; про тот, что иде т за двадцатым,
Мало кто знает, что утром хорош он, но к вечеру хуже.
Эти вот дни для людей земнородных - великая польза.
Прочие все - ничего не несущие дни, без значенья.
Каждый различное хвалит. Но толком лишь мало кто знает.
То, словно мачеха, день, а другой раз - как мать, человеку,
Тот меж людьми и блажен и богат, кто, все это усвоив,
Делает дело, вины за собой пред богами не зная,
Птиц вопрошает и всяких деяний бежит нечестивых.
... Она прямо назвала "скаску" Мошкина и Быкова "Достоверным источником, который обстоятельно рисует быт чужих стран и предприимчивость, бескорыстие и патриотизм русских людей". Думается, что если бы газета знала, какими людьми и с какими целями составлялись такие "челобитные со скасками", то она наверно предпочла бы просто перепечатать "скаску", как любопытный образчик этого рода письменности, и не стала бы заверять "достоверность этого источника", явная лживость которого до того очевидна, что несмотря на давность событий и отдалённость места описанных происшествий, а также на полное отсутствие проверочных сведений - лживость "скаски" всё-таки легко доказать из неё же самой, что мы сейчас же и попробуем сделать. Главным сюжетом "скаски", приведённой в "Чтении Общества Истории и Древностей", служит отважный побег некоего Мошкина, вместе с 280 русских "полоняников" томившихся более семи лет на турецкой каторге. Побег был устроен из Царьграда по заранее обдуманному плану с судна "каторги", которое принадлежало Апты-паше Марьеву. На судне, по словам Мошкина, было "250" турок и "280" русских невольников, - значит, почти на каждого русского невольника приходилось по одному турку. Пропорция ужасная для устройства побега, но тем занимательнее: как это сделается. Мошкин под Азовом украл у турок сорок фунтов пороху и спрятал их у себя на "каторге", где их содержали так слабо и доверчиво, что они никому не попались с своей кражей. Мошкин решился взорвать "каторгу" в море и, когда произойдёт взрыв, уйти с судна со всеми своими товарищами, 280 русскими полоняниками. С этою целью один раз ночью Мошкин пробрался в капитанскую каюту, захватив с собою весь украденный пуд пороха, и заложил весь этот заряд целиком около того места, где спал Апты-паша, и подстроил под порох горящую головню; порох вспыхнул и произошёл взрыв, и "двадцать турок побросало в море"; но и сам Мошкин "обгорел по пояс"...
