«Гесиод. Труды и дни»

        Много высоковетвистых дубов и раскидистых сосен [510] Он, налетев безудержно, бросает на тучную землю         В горных долинах. И стонет под ветром весь лес неиссчетный.         Дикие звери, хвосты между ног поджимая, трясутся -         Даже такие, что мехом одеты. Пронзительный ветер         Их продувает теперь, хоть и густокосматы их груди.         Даже сквозь шкуру быка пробирается он без задержки,         Коз длинношерстных насквозь продувает. И только не может         Стад он овечьих продуть, потому что пушисты их руна, -         Он, даже старцев бежать заставляющий силой своею.         Не продувает он также и девушки с кожею нежной; [520] Дома сидеть остается она подле матери милой,         Чуждая мыслей пока о делах многозлатной Киприды;         Тщательно нежное тело омывши и смазавши жирно         Маслом, во внутренней комнате спать она мирно ложится         В зимнюю пору, когда в своем доме холодном и темном         Грустно безкостый ютится и сам себе ногу кусает;         Солнце не светит ему и не кажет желанной добычи:         Ходит оно далеко-далеко, над страной и народом         Черных людей, и приходит к всеэллинам много позднее.         Все обитатели леса, без рог ли они иль с рогами, [530] Щелкая жалко зубами, скрываются в чащи лесные.         Всем одинаково душу тревожит им та же забота:         Как бы в лесистом ущелье каком иль скалистой пещере         Скрыться от холода. Выглядят люди тогда, как триногий         С сгорбленной круто спиной, с головою, к земле обращенной:         Бродят, подобно ему, избегая блестящего снега.         В эту бы пору советовал я, для укрытия тела,         Мягкий плащ надевать и хитон, до земли доходящий,         Вытканный густо уточною нитью по редкой основе,         В них одевайся, чтоб волосы кожи твоей не дрожали [540] И не стояли по телу торчмя, не ерошились зябко.