Довольно, что он нравится в праздные, спокойные часы - нравится,несмотря на безобразность и нелепость некоторых вымыслов (которые заставиликардинала Эстского, е..
И в то сиденье мы В двенадцать дней семь приступов отбили, А кабы ты посады отстоял, К нам подошла б от Сокола подмога И с тылу бы схватила короля!..
Не вините в этом публику; поставьте себя на ее место; представьте себе, что при вас происходит спор на непонятном для вас языке. Если вы не выйдете и..
Вы читаете «Гомер. Одиссея», страница 9 (прочитано 2%)
Вересаев Викентий Викентьевич
Был бы насыпан над ним всеахейцами холм погребальный,
240 Сыну б великую славу на все времена он оставил.
Ныне же Гарпии взяли бесславно его, и ушел он,
Всеми забытый, безвестный, и сыну оставил на долю
Только печаль и рыданья. Но я не об нем лишь едином
Плачу; другое мне горе жестокое боги послали:
245 Первые люди по власти, что здесь острова населяют
Зам, и Дулихий, и Закинф, покрытый густыми лесами,
И каменистую нашу Итаку, - стремятся упорно
Мать принудить мою к браку и грабят имущество наше.
Мать же и в брак ненавистный не хочет вступить и не может
250 Их притязаньям конец положить, а они разоряют
Дом мой пирами и скоро меня самого уничтожат".
В негодованьи ему отвечала Паллада Афина:
"Горе! Я вижу теперь, как тебе Одиссей отдаленный
Нужен, чтоб руки свои наложил на бесстыдных пришельцев.
255 Если б теперь, воротившись, он встал перед дверью домовой
С парою копий в руке, со щитом своим крепким и в шлеме, -
Как я впервые увидел героя в то время, когда он
В доме у нас на пиру веселился, за чашею сидя,
К нам из Эфиры прибывши от Ила, Мермерова сына:
260 Также и там побывал Одиссей на судне своем быстром;
Яда, смертельного людям, искал он, чтоб мог им намазать
Медные стрелы свои. Однако же Ил отказался
Дать ему яду: стыдился душою богов он бессмертных.
Мой же отец ему дал, потому что любил его страшно.
265 Пред женихами когда бы в таком появился он виде,
Короткожизненны стали б они и весьма горькобрачны!
Это, однако же, в лоне богов всемогущих сокрыто, -
Он за себя отомстит ли иль нет, возвратившись обратно
В дом свой родной.
"You are lucky to have any thing finished," he rejoined. "Since Hazard got here every thing is turned upside down; all the plans are changed. He and Wharton have taken the bit in their teeth, and the church committee have got to pay for whatever damage is done."
"Has Mr. Hazard voice enough to fill the church?" she asked.
"Watch him, and see how well he'll do it. Here he comes, and he will hit the right pitch on his first word."
The organ stopped, the clergyman appeared, and the talkers were silent until the litany ended and the organ began again. Under the prolonged rustle of settling for the sermon, more whispers passed.
"He is all eyes," murmured Esther; and it was true that at this distance the preacher seemed to be made up of two eyes and a voice, so slight and delicate was his frame. Very tall, slender and dark, his thin, long face gave so spiritual an expression to his figure that the great eyes seemed to penetrate like his clear voice to every soul within their range.
"Good art!" muttered her companion.
"We are too much behind the scenes," replied she.
"It is a stage, like any other," he rejoined; "there should be an _entre-acte_ and drop-scene. Wharton could design one with a last judgment."
"He would put us into it, George, and we should be among the wicked."
"I am a martyr," answered George shortly.
The clergyman now mounted his pulpit and after a moment's pause said in his quietest manner and clearest voice:
"He that hath ears to hear, let him hear."
An almost imperceptible shiver passed through Esther's figure.
"Wait! he will slip in the humility later," muttered George.
On the contrary, the young preacher seemed bent on letting no trace of humility slip into his first sermon. Nothing could be simpler than his manner, which, if it had a fault, sinned rather on the side of plainness and monotony than of rhetoric, but he spoke with the air of one who had a message to deliver which he was more anxious to give as he received than to add any thing of his own; he meant to repeat it all without an attempt to soften it...
