Года через три Андрей Тихоныч получал уже по сороку пяти копеек в месяц жалованья. Каким богачом казался он товарищам!..
Ты — новость номер один, Генри. Так что, уж пожалуйста. Дохода от подскочивших продаж хватит вашей дочке до окончания колледжа, если только ты тоже немного поднажмешь со своей стороны...
х людей, которые будут рассматриваться не в качестве таких же личностей, то есть ее самой, повторенной бесконечное число раз, будь то в прошлом или в будущем, то есть существа в равной мере..
Вы читаете «Гомер. Одиссея», страница 3 (прочитано 0%)
Вересаев Викентий Викентьевич
Неужели не тронет
60 Милого сердца тебе, Олимпиец, судьба его злая?
Он ли не чествовал в жертвах тебя на равнине троянской
Близ кораблей аргивян? Так на что же ты, Зевс, негодуешь?"
Ей отвечая, сказал собирающий тучи Кронион:
"Что за слова у тебя из ограды зубов излетели!
65 Как это смог бы забыть о божественном я Одиссее,
Так выдающемся мыслью меж смертных, с такою охотой
Жертвы богам приносящем, владыкам широкого неба?
Но Посейдон-земледержец к нему не имеющим меры
Гневом пылает за то, что циклоп Полифем богоравный
70 Глаза лишен им, - циклоп, чья сила меж прочих циклопов
Самой великой была; родился он от нимфы Фоосы,
Дочери Форкина, стража немолчно шумящего моря,
В связь с Посейдоном-владыкой вступившей в пещере глубокой,
С этой поры колебатель земли Посейдон Одиссея
75 Не убивает, но прочь отгоняет от милой отчизны.
Что же, подумаем все мы, кто здесь на Олимпе сегодня,
Как бы домой возвратиться ему. Посейдон же отбросит
Гнев свой: не сможет один он со всеми бессмертными спорить
И против воли всеобщей богов поступать самовластно".
80 Зевсу сказала тогда совоокая дева Афина:
"О наш родитель Кронид, из властителей всех наивысший!
Если угодно теперь всеблаженным богам, чтоб вернуться
Мог Одиссей многоумный в отчизну, прикажем Гермесу
Аргоубийце, решений твоих исполнителю, к нимфе
85 В косах, красиво сплетенных, на остров Огигию тотчас
Мчаться и ей передать непреклонное наше решенье,
Чтобы на родину был возвращен Одиссей многостойкий.
... One man is
discontented through idleness, another because people don't love him.
And Goncharov thought that in this sphere there is no end of variety."
In fact, his greatest success was the portrait of Oblomov in the novel
of that name, which was at once recognised as a peculiarly national
character—a man of thirty-two years, careless, bored, untidy, lazy, but
gentle and good-natured. In the present work, now translated for the
first time into English, the type reappears with some differences.
Raisky seems to have been "born tired." He has plenty of intelligence,
some artistic gifts, charm, and an abundant kindliness, yet he achieves
nothing, either in work or in love, and in the end fades ineffectually
out of the story. "He knew he would do better to begin a big piece of
work instead of these trifles; but he told himself that Russians did not
understand hard work, or that real work demanded rude strength, the use
of the hands, the shoulders, and the back," "He is only half a man,"
says Mark Volokov, the wolfish outlaw who quotes Proudhon and talks
about "the new knowledge, the new life." This rascal, whose violent
pursuit of the heroine produces the tragedy of the book, is a much less
convincing figure, though he also represents a reality of Russian life
then, and even now.
The true contrast to Raisky of which Goncharov had deep and sympathetic
knowledge is shown in the splendid picture of the two women—Vera, the
infatuated beauty, and Aunt Tatiana, whose agony of motherly concern and
shamed remembrance is depicted with great power. The book is remarkable
as a study in the psychology of passionate emotion; for the western
reader, it is also delightful for the glimpses it gives of the old
Russian country life which is slowly passing away. The scene lies beside
one of the small towns on the Volga—"like other towns, a cemetery ...
the tranquillity of the grave. What a frame for a novel, if only he knew
what to put in the novel.... If the image of passion should float over
this motionless, sleepy little world, the picture would glow into the
enchanting colour of life...
