Да, надо ходить сюда и смотреть, как чаша глотает воды ливня, не успевающие звонко упасть на мощеное патио. Глотает, и все, словно ждала их, жадно разинув рот...
Например, в стихотворении "Амалия" говорится о поцелуях, что они пламенели, сплавляли душу с душою, на устах звуча сливалися... Шиллер говорит о них с гораздо меньшим азартом...
Мои мысли сразу же завертелись, но не вокруг наших эмоций по отношению к происходящему, а вокруг 120 000 зрителей, приглашенных VIP, прессы, ..
Вы читаете «Литературные воспоминания», страница 1 (прочитано 0%)
Вересаев Викентий Викентьевич
Н. К. МИХАЙЛОВСКИЙ
В 1892—1894 годах, на старших курсах медицинского факультета в Дерпте, я писал свою повесть "Без дороги". Писать приходилось урывками, в промежутках между чудовищной зубрежкой, которая требовалась для сдачи многочисленных выпускных экзаменов. Окончил я повесть летом 1894 года, после сдачи экзаменов, в деревне, и послал ее в московский журнал "Русская мысль", в то время выходивший под редакцией В. М. Лаврова. Три месяца я ждал ответа. Жил я в Петербурге и работал сверхштатным ординатором в Барачной больнице в память Боткина. Наконец получаю ответ:
Милостивый Государь!
Редакция журнала "Русская мысль" имеет честь сообщить, что доставленная Вами повесть "Без дороги" не может быть напечатана в названном журнале.
Отчаяние меня взяло. Я уже много раз до того посылал свои рукописи в разные журналы. Кое-что печаталось — во "Всемирной иллюстрации", в "Книжках недели". Часто получал отказы. Еще чаще никакого ответа не получал. Огорчался, конечно. Но, перечитывая вещь сугубо критическими после отказа глазами, говорил себе: "Да, плохо!" Теперь — перечитывал и с отчаянием ощущал: "Нет — живо; даны подлинные, свои переживания; многое выражено сильно. Во всяком уж случае, даже в той же "Русской мысли" печатаются вещи много серее и неинтереснее. Вкуса ли во мне нет никакого? Настолько нет, что даже не могу понять, как бездарно то, что я написал?" Перед самим собой страшно было стать смешным "непризнанным гением".
Маруся в это время была уже в Петербурге на Высших женских курсах. Она убеждала меня послать повесть в "Русское богатство", редакторами которого были Н. К. Михайловский и В. Г. Короленко. Я к этому отнесся безразлично. Она отобрала у меня рукопись и сама отнесла в редакцию на Бассейной.
Прошло еще три месяца — ответа нет. В конце марта я попросил Марусю зайти в редакцию и взять рукопись обратно. Она зашла. Ее встретил какой-то господин и сказал, что только что прочитал мою рукопись, что повесть замечательная, что в настоящее время редко приходится читать такие хорошие вещи...
Я жадно спрашивал:
— А кто такой? Кто он?
— Не знаю. Среднего роста, с седоватой бородой, в золотых очках.
— Не Михайловский? — Я показал портрет Михайловского.
— Не он?
— Пожалуй, немножко похож... Сказал, что окончательное решение зависит от всей редакции, что он на днях тебе напишет, но что в принятии повести ты можешь не сомневаться.
Через два дня получил письмо.
К тому же это подражанье
Поэту Байрону: наш лорд
(Как говорит о нем преданье)
Не только был отменно горд
Высоким даром песнопенья,
Но и рожденья Ламартин
(Я слышал) также дворянин,
Юго - не знаю
В России же мы все дворяне,
Все, кроме двух иль трех, зато
Мы их не ставим ни во что.
*
Мне жаль, что домы наши новы,
Что выставляют стены их
Не льва о мечом, не щит гербовый,
А ряд лишь вывесок цветных,
Что наши бабушки и деды
Для назидательной беседы
С жезлами, с розами, в звездах,
В роброндах, в латах, париках
У нас не блещут в старых рамах
В простенках светлых галерей;
Мне жаль, что шайка торгашей
Лягает в плоских эпиграммах
Святую нашу старину
Другая редакция конца строфы:
Что мы в свободе беспечальной
Не знаем жизни феодальной
В своих поместьях родовых
Среди подручников своих,
Мне жаль, что мы, руке наемной
Вверяя чистый свой доход,
С трудом в столице круглый год
Влачим ярмо неволи темной,
И что спасибо нам за то
Не скажет, кажется, никто.
Варианты продолжения романа в черновых рукописях
*
Он одевался нерадиво,
На нем сидело все не так,
Всегда бывал застегнут криво
Его зеленый узкий фрак.
Но надо знать, что мой чиновник
Был сочинитель и любовник,
Не только малый деловой...
*
Во фраке очень устарелом
Он молча, сидя у бюро,
До трех часов в раздумье зрелом
Чинил и пробовал перо.
Вам должно знать, что мой чиновник
Был сочинитель и любовник;
Свои статьи печатал он
В "Соревнователе"...
