С недавних пор у Тристана появилось чувство, что он перерос воровской мир и должен искать путь наверх, в мир рекламы, телевидения и самолетов. Теперь духи уве..
Скрывать от него - подло, объясниться с ним - значит убить его... Черт знает что! Ну, как быть? Грохольский задумался. Его бледное лицо нахмурилось...
го количества башкирских земель, до неблагонадежности припущенников [Припущенниками называются те, которые за известную ежегодную или единовременную плату, по заключенному догов..
- Видели его на троне славы, видели в мучениях великой души, видели в гробе посреди воскресающей Греции". И вновь возникает если не противоречие, то сложность. Подлинная исповедь Байрона - его стихи. Однако перечисленное здесь Пушкиным, как то, что современники знали о Байроне, собственно, к стихам не относится, во всяком случае, его слава - это не только стихи. К тому же лучших байроновских стихов, написанных в Греции, наиболее пламенных, современники и не знали, эти строки пролежали под спудом более ста лет. Зато участие Байрона в делах греческих повстанцев - героическая драма, за которой мир наблюдал с величайшим вниманием. Пушкин прекрасно понимал значение поэта в целом как явления, присутствующего в обществе, в мире. Он же представлял себе, как никто другой, и всю проблему передачи, запечатления этого присутствия. Нужно ли видеть быт поэта? Этот вопрос ставит в своем письме Пушкин, и далее следуют строки, которые действительно часто цитируются: "Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы!" Далее следуют строки, которые еще чаще цитируются: "Врете, подлецы: он и мал и мерзок - не так, как вы - иначе". Будем здесь особенно внимательны. Давая отповедь "толпе", стремящейся унизить поэта, Пушкин проблему соотношения "великого" и "малого" в одной личности не снимает, он подчеркивает, что все это необходимо рассматривать не так, как обычно рассматривается, - иначе! А как? О том, что поиски решения этой проблемы были актуальны для самого Пушкина, свидетельствуют последующие, заключительные строки его письма. "Писать свои Memoires заманчиво и приятно, - так судит Пушкин, пишущий в это время собственные мемуары. - Никого так не любишь, никого так не знаешь, как самого себя. Предмет неистощимый. Но трудно. Не лгать - можно; быть искренним - невозможность физическая. Перо иногда остановится, как с разбега перед пропастью - на том, что посторонний прочел бы равнодушно". Известно, что автобиографические записки Пушкину пришлось уничтожить. Подумал ли он в тот момент о судьбе бумаг Байрона? Существует, впрочем, мнение, что Пушкин своих записок не уничтожил, во всяком случае, не уничтожил полностью; он их, возможно, рассредоточил по своим различным произведениям - письмам, которые не просто письма, заметкам, критическим статьям и т. п.[С наибольшей полнотой и, как представляется, результативностью вопрос о записках Пушкина был изучен и освещен И. Л. Фейн-бергом в книге "Незавершенные работы Пушкина", вышедшей впервые в 1955 году (М., 1955) и выдержавшей с тех пор несколько изданий.
