Не знаю, о чем грезили те, скрытые стенами. Но ведь и они не знали, о чем думаю и грежу я. Итак, мы ехали по длинным и прямым улицам, а утро поднималось из-за..
Не надо также пэй визит какой-нибудь старухе еврейке в ее шопе и сажать ее верхом на кассу, выгребая у нее на глазах дневную выручку. Но! Как говорится, мани не главное...
Порой она оборачивается на хозяина, стараясь узнать по движению его головы и ресниц: "Верно ли иду? Не ошибаюсь ли?" Оказывается, все обошлось хорошо. И довольный собою,..
Выше уже было сказано: давняя тенденция видеть в Пушкине "прежде всего поэта", "преимущественно поэта", "только поэта" скрывала на самом деле недооценку и творчества, и личности Пушкина. Чем полнее представляем мы себе Пушкина, тем он становится величественнее и как поэт - книга Вересаева служит такому знанию. Она - общедоступный источник обширных сведений о Пушкине. Прекрасное, поучительное и вдохновляющее чтение. Труд, достойный стать постоянным спутником собрания сочинений Пушкина наряду с такими книгами, как "Пушкин в воспоминаниях современников", "Пушкин и его окружение", "Друзья Пушкина", как исследования наших крупнейших пушкинистов: М. П. Алексеева, Д. Д. Благого, С. М. Бонди, В. В. Виноградова, Г. О. Винокура, Л. П. Гроссмана, Г. А. Гуковского, Н. В. Измайлова, Б. Л. Модзалевского, Б. В. Томашевского, Ю. Н. Тынянова, И. Л. Фейнберга, М. А. и Т. Г. Цявловских, П. Е. Щеголева, Д. П. Якубовича. Первое издание книги Вересаева "Пушкин в жизни" появилось в 1926 г., последнее, подготовленное автором, в 1936-м. С тех пор, как говорится, книга стала библиографической редкостью. При попытках переиздать ее возникал вопрос, не имеет ли смысл вместе с тем переработать и прежде всего дополнить издание? Действительно, если для своего времени Вересаев владел материалом в достаточной полноте, то ныне мы уже знаем о Пушкине больше. И все же работа Вересаева выдержала проверку временем. Прежде всего, круг основных сведений о Пушкине при Вересаеве уже сложился и был ему доступен. Далее, книга Вересаева - это своеобразное создание, она подчинена авторской воле, и вторгаться в это создание со стороны нет оснований. Общий объем хроники Вересаева около шестидесяти печатных листов, в последнем издании это составляло два тома. В данном случае решено было ограничиться одним томом и охватить важнейший, наиболее драматический период жизни и творчества Пушкина от возвращения из Михайловской ссылки до роковой дуэли. В этих пределах главы книги Вересаева воспроизводятся последовательно. Вместе с тем, поскольку наши представления о Пушкине действительно развиваются, текст дополнен вступительными заметками к каждому разделу и комментариями [Большую помощь в подготовке этого издания оказали сотрудники библиотеки Государственного музея А. С. Пушкина И. Н. Врубель, С. Н. Тихомирова, В. Ф. Муленкова, М. Е. Еремеева, а также Э. Л. Безносов, М. Н. Лулова и А. Л. Степанов]; здесь учтены важнейшие достижения пушкинистики, проливающие в самом деле новый свет на события. К таким материалам относятся, прежде всего, переписка семьи Гончаровых, семьи Карамзиных, дневник Д. Ф. Фикельмон, изыскания, проведенные М. Яшиным и Э. Герштейн в придворных архивах, биография поэта, написанная Ю. М. Лотманом, и др. Все это появилось уже у нас на глазах и не могло быть известно Вересаеву.
... Действительной причины исчезновения так никто и не узнал. И по прошествии семи лет на основании статьи 30 Гражданского кодекса человек был признан умершим.
Однажды в августе после полудня на платформе станции появился человек в серой пикейной панаме. На плечах у него крест-накрест висели большой деревянный ящик и фляга, брюки были заправлены в носки, как будто он собирался идти в горы. Однако поблизости не было ни одной горы, на которую стоило бы подниматься. И станционный служащий, проверявший у выхода билеты, подозрительно посмотрел ему вслед. Человек без колебаний вошел в автобус, стоявший около станции, и занял сиденье сзади. Автобус шел в сторону, противоположную горам. Человек доехал до конечной остановки. Выйдя из автобуса, он увидел, что вся местность здесь представляет собой бесконечное чередование возвышенностей и впадин. Низины были сплошь заняты нарезанными на узкие полосы рисовыми полями, и между ними, подобно островкам, возвышались небольшие рощицы хурмы. Человек миновал деревню и пошел дальше по направлению к побережью. Почва постепенно становилась все светлее и суше. Вскоре дома исчезли, лишь изредка попадались группы сосен. Постепенно твердая почва сменилась мелким, липнущим к ногам песком. Кое-где темнели островки сухой травы и виднелись, точно по ошибке попавшие сюда, крохотные участки чахлых баклажанов. Но вокруг не было ни души. Впереди, очевидно, было море, к которому он и направлялся. Наконец человек остановился, огляделся, отер рукавом куртки пот с лица. Не спеша открыл деревянный ящик и из верхней крышки вынул связку палок. Соединил их вместе, и в руках у него оказался сачок для ловли насекомых. Он снова двинулся вперед, раздвигая палкой попадавшиеся ему редкие кустики травы. От песка пахло морем. Но время шло, а моря все не было видно. Может быть, это пересеченная местность не позволяла видеть, что делается впереди, но, насколько хватало глаз, ландшафт не менялся...
