На них были вытканы сады, широкие аллеи с деревьями в осеннем уборе, выходившие на площадку, на которой резвились олени или журчали уединенные фонтаны, ниспадавшие в тройные чаши...
Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
"К тому все и шло", -- подумали оба. Для Блена это была единственная возможность прояснить ситуацию, а для Гредзинс..
И вот из всех свидетельств, собранных Вересаевым, сочувственных и неприязненных, дружеских и враждебных, а также, что по-своему важно, безразличных, индифферентных, мы получаем вполне объективный ответ: наружность была, как выразился один современник, "необещающая". Окажись мы на месте современника, то, скорее всего, внимания без подсказки на великого поэта не обратили бы. Так случилось с Тургеневым: "...Я столкнулся с человеком среднего роста, который, уже надев шинель и шляпу и прощаясь с хозяином, звучным голосом воскликнул: "Да! Да! Хороши наши министры! Нечего сказать!" - засмеялся и вышел. Я успел только разглядеть его белые зубы и живые, быстрые глаза. Каково же было мое горе, когда я узнал потом, что этот человек был Пушкин"... (Литературные и житейские воспоминания. Вечер у Плетнева, 1868). Тот же самый наблюдатель увидел бы в подобной ситуации гораздо больше, заставил бы себя увидеть, если бы оказался к ней подготовлен, если бы уже знал, что смотрит на Пушкина, как, например, это описано у Герцена, видевшего Пушкина в зале Благородного собрания, где говорили: "Вот он! Вот он!" Увидеть - это еще не означает узнать: задача усложняется, когда мы знакомимся с миром поэта, входим туда различными путями, в сопровождении разных лиц, в том числе его самого. А мы уже убедились хотя бы на примере письма о мемуарах, что Пушкин очень часто ответ на поставленный вопрос дает, представляя всю картину своих размышлений, картину, в которой еще надо разобраться. Как бы там ни было, пушкинский облик, внешний и внутренний, предстает перед нами, благодаря этой книге, с незаменимой непосредственностью. А поэзия? Творчество? Таков был один из критических вопросов, обращенных в свое время к Вересаеву: где же в его книге Пушкин-поэт? Опять-таки разберемся. Во-первых, открывая любую книгу о Пушкине, мы уже подготовлены, мы знаем, что идет речь о творце, о поэте, и читаем каждую страницу сквозь "магический кристалл", через призму этого знания. Сейчас целые исследования выходят об отдаленных пушкинских родственниках, и мы не спрашиваем, как правило, зачем, собственно, это делается, потому что ясно: в общей картине любая деталь, любое лицо может сыграть свою дополняющую, проясняющую роль. А тут не "седьмая вода на киселе", тут сам Пушкин во множестве подробностей своего поведения и облика. Во-вторых, поэт присутствует в этой книге: ведь существенный материал, касающийся творческого процесса, Вересаев включил в свою хронику. Наконец, в-третьих, чрезмерная забота о том, достаточно ли "красиво" выглядит поэт в том или другом случае, служила, как ни странно, умалению пушкинского величия и значения.
... Ему принадлежат классическая статья о "Горе от ума" "Мильон терзаний", несколько автокомментариев к собственным романам. Помимо публикуемого письма собирался написать большую статью об Островском (1874), материалы к которой опубликованы посмертно.
Отзыв о драме "Гроза" г. Островского
Впервые опубликовано: Отчет о четвертом присуждении наград графа Уварова. 25 сентября 1860 года. СПб., 1860.
Печатается по изданию: Гончаров И. А. Собр. соч.: В 8 т. М., 1955. Т. 8. С. 136—137.
1 Отзыв адресован непременному секретарю Академии наук К. С. Веселовскому и датирован 8 марта 1860 г.
2 В прошении об увольнении со службы, которое Гончаров подал в январе 1860 г., он указывал на свою болезнь: "...хронический ревматизм в висках и во всем лице" (Алексеев А. Д. Летопись жизни и творчества И. А. Гончарова. М.; Л., 1960. С. 103).
3 Пункт 4 ї 9 "Положения о наградах гр. Уварова" гласил: "Драматические сочинения должны обличать в писателе несомненный литературный талант и добросовестное изучение представленной им эпохи...
