В эти годы, во время подготовки и проведения "крестьянской реформы" 19 февраля 1861 года, крестьянское движение получает особенно широкий размах. Наиболее крупным был..
- Подлинно, что худо,- сказал Варух, понизя голос и почесавши в затылке,- я и не знал, что старинный друг мой так переме..
Я куплю тебе лубков, Дам гороху и бобов". Тут Иван с печи слезает, Малахай свой надевает..
В настоящее издание вошли те главы из книги "Пушкин в жизни", в которых отражается зрелый период жизни и творческого пути поэта. В разделе "Дополнения и комментарии" помещены новые материалы к биографии Пушкина, найденные уже после того, как Вересаев завершил свое исследование, в частности, выдержки из дневников Д.Ф.Фикельмон, А.А.Олениной, из переписки Карамзиных, Гончаровых и других.
Предисловие Дм. УРНОВА и Вл. САЙТАНОВА Вступительные заметки к главам, дополнения и комментарии Вл. САЙТАНОВА Художник Г. САУКОВ Текст печатается по изданию: Вересаев В. В. Пушкин в жизни: В 2-х т. М.: Советский писатель, 1936. Т. 1, 2. Рецензенты: член-корреспондент АН СССР В. Р. ЩЕРБИНА, ст. научные сотрудники Государственного музея А. С. Пушкина Н. М. ВОЛОВЕЦ и С. Т. ОВЧИННИКОВА
Эта книга была открытием. Вышедшая впервые в середине 20-х годов нашего века вересаевская хроника наряду с положительными отзывами вызвала всесторонний критический обстрел, однако новизна и значение книги подтверждались даже оппонентами В. В. Вересаева. В конце 20-х годов вышла книга "Молодой Толстой", такая же, в сущности, книга-хроника, составленная из характеристик и автохарактеристик великого писателя, монтаж мнений, "голос эпохи о Толстом" [Молодой Толстой в записях современников / Сост. А. Островский; Ред. и вступ. ст. Б. М. Эйхенбаума. Л.: Изд-во писателей, 1929, с. 5.]. Жанр, найденный В. В. Вересаевым, утвердился. Со времен первой книги о Пушкине, работы П. В. Анненкова, которая появилась в середине прошлого века и называлась "Материалы для биографии", пушкинской биографии, это фактически была вторая попытка найти какой-то особый способ для того, чтобы представить читателям личность великого поэта. Имелись замечательные критические статьи и отдельные добротные очерки, разбросанные по журналам кропотливые изыскания и ряд крупных монографий, и все же не было книги, такой вот книги, которую, говоря словами самого поэта, "открыл и зачитался" - познакомился с Пушкиным. Когда ближе к концу века материалы Анненкова вышли вторым изданием, на них откликнулся рецензией Ф. Достоевский, и он выразил по поводу этого фундаментального труда чувство двойственное - восторг и сожаление, даже досаду.
..... Прекраснейший человек, добрый, прямой такой.
Граф опустил голову и о чем-то крепко задумался.
Иван Крестьянович шел заглянуть в другую комнату, где раскладывался зеленый стол; проходя мимо хозяйки дома, он шепнул ей: "Что это за граф у вас? Я его никогда еще не видал".
— Он недавно здесь; он много путешествовал; я не знаю, где он не был: и в Турции, и в Египте, и в Индии...
— Ну, кажется, он немного ума навез из своего путешествия...
— Он немножко странен, но очень мил и забавен...
— Ведь вас, дам, не разберешь! — отвечал Иван Крестьянович с мужиковатостью, которую выдавал за откровенность,— извините,— вы знаете, я человек откровенный... Ну, что тут забавного? Он просто, что по-русски говорится, несет дичь. Вот за чем нынче ездят по чужим землям — все вздор да пустошь... А что же наша партия? — продолжал Иван Крестьянович, обратясь к подходившему старику.
— Составлена, составлена, Иван Крестьянович; я шел за вами...
— Пойдемте-ка, пойдем на реванж.
Между тем за дамским столиком смеялись и толковали различным образом о том, кто может в человеке говорить вместо его самого.
— Я совершенно согласен с графом,— сказал барон Кейнезейт, молодой дипломат, на время возвратившийся из-за границы, который вслушивался в слова рассказчика с притворною доверенностью.— В проезд мой чрез Германию только и толков было, что об одной крестьянской девушке, в которой будто говорил человек, умерший лет за 400, и будто бы рассказывал такие подробности о том, что было за 400 лет, которые, казалось, не могли прийти в голову простой крестьянки. — Мои добрые немцы всему этому верили...
— А вы видели эту девушку? — спросил граф, мгновенно вышедши из задумчивости.
— Нет. Хотел видеть, но мне сказали, что родные ее никого к ней не впускают, что я нахожу очень благоразумным...
