... И взмолвил Елеся: "Не
прогневайся, поп Ероха, пешком идти доброму молодцу плохо: за борзыми конями
не угоняешься, а только упреешь да умаешься". И взнуздал Елеся попову
клячонку, сел на нее, едет да погоняет, да песенки попевает; и выехал он на
чистое поле, на широкое раздолье; трюх да трюх, скачет на волю божью куда
глаза глядят. Взял он из дому пук веревок, чтобы стреножить хозяйских коней,
коли отыщет; и те веревки повесил он себе на шею, топор заткнул за пояс, а
косу перекинул через плечо. И вот едет да погоняет, да песенки попевает; и
наехал он на такое место, откуда три дороги разбегались в три разные
стороны: одна шла направо, другая налево, а третья посредине. И взяло
раздумье доброго молодца: по какой путь-дороге ему пуститься? Думал, думал -
и пустился по средней; едет да погоняет, да песенки попевает. Вот навстречу
ему скачет и пылит, инда небо коптит басурман Калга Татарской;
крикнул-гаркнул молодецким покриком: "Прочь с дороги, мужичишка серый! не то
- у меня коротка расправа: хвачу тебя слева да справа, так и дух вон, и
башка долой". И возговорил ему Елеся: "В поле съезжаются, родом не
считаются. Коли ты богатырь, а не мыльный пузырь, так выходи со мной
переведаться и силами померяться". И крикнул-гаркнул басурман Калга
Татарской: "Ох ты серый мужичишка, глупый твой умишка! Когда такие дива
бывали, чтоб крестьяне богатырей на бой вызывали? Да я тебя и саблей не
уважу, одной нагайкой слажу". А Елеся ему на то ответил: "Ах ты неразумная
бритая башка татарская! Идти на рать - не песню орать: хвались тогда, как
сможешь; а бог даст, и сам буйную голову положишь". И взбесился сердитый
Калга-богатырь, бровью моргнул, усом шевельнул и саблей взмахнул; а Елеся
перекрестился, с клячонки на землю спустился, к басурману подскочил, косою
по шее хватил, словно былинку скосил; и пал богатырь Калга на сыру-землю как
овсяный сноп, а Елеся его как липку облупил и белое его тело под кустом
схоронил; сам в басурманово платье оделся и на борзом калгином коне уселся;
едет да погоняет, да песенки попевает...
|
