Она вернулась к пациенту и ощупала его живот. До кишечника кандидоз еще не добрался. Вдруг Клер замерла. Незнакомец свистел. Громко свистел. И весело. Он не был болен. Ни один больной не станет так свистеть в приемной...
- Но зато ваш храбрый Коултер - сам целая батарея. Теперь нельзя уже было не почувствовать иронии. Это разозлило..
Это может быть только Георг Фогель, Петер Дингельдайн или я, потому как мы трое - самые старослужащие. Ты должен устроить, чтобы тех двоих услал..
Был вечер субботы. Переплетный подмастерье Андрей Иванович Колосов, в туфлях и без сюртука, сидел за столом и быстро шерфовал куски красного сафьяна. Его жена, Александра Михайловна, клеила на комоде гильзы для переплетов. Андрей Иванович уж пять дней не ходил в мастерскую: у него отекли ноги, появилась одышка, и обычный кашель стал сильнее. Все эти дни он мрачно лежал в постели, пил дигиталис и придирался к Александре Михайловне. Сегодня отеки совершенно спали, и Андрей Иванович почувствовал себя настолько лучше, что принялся за работу, которую взял с собою из мастерской на дом. Александра Михайловна с утра зорко следила за его настроением: ей нужно было иметь с ним один важный разговор, и она выжидала для этого благоприятного случая; все время она была очень предупредительна к Андрею Ивановичу, старалась предугадать его малейшее желание. В комнату вошла шестилетняя Зина, дочь Колосовых, в накинутом на голову большом материном платке. Она передала матери полубутылку коньяку. - Хозяин велел сказать, что в последний раз дает в долг, - шепотом сказала она, робко косясь на спину Андрея Ивановича. Александра Михайловна мигнула ей, чтоб она молчала, и стала накрывать на стол. Достала остатки обеда, подала самовар и заварила чай. - Ну, Андрюша, довольно работать! Иди ужинать. Александра Михайловна подошла к Андрею Ивановичу и, поколебавшись, поцеловала его в голову: она не была уверена, в настолько ли хорошем расположении Андрей Иванович, чтобы позволить ей это. Андрей Иванович терпеливо снес поцелуй и пересел к столу. Увидев коньяк, он просиял. - Вот спасибо, Шурочка, что припасла, - с умилением произнес он. - Недурно коньячку теперь выпить. Андрей Иванович опрокинул в рот рюмку, с наслаждением крякнул и взял кусок солонины. - Э-эх! Ей-богу, как выпьешь рюмочку, то как будто душа в раю находится... Дай-ка хрену! Они стали ужинать. Зина ела молча; когда Андрей Иванович обращался к ней с вопросом, она вспыхивала и спешила ответить, робко и растерянно глядя на отца: вчера Андрей Иванович жестоко высек Зину за то, что она до восьми часов вечера бегала по двору. Вчера всем досталось от Андрея Ивановича: жене он швырнул в лицо сапогом, квартирную хозяйку обругал; теперь он чувствовал себя виноватым и был особенно мягок и ласков. - Что же это Ляхов не идет? - спросила Александра Михайловна. - Обещал сейчас же с получки деньги занести, а до сих пор нет. - Ну, где же сразу! Раньше в "Сербию" нужно зайти, выпить. Ему порядок известен. Пришла от всенощной квартирная хозяйка. Соседка Колосовых, папиросница Елизавета Алексеевна, воротилась с фабрики. Сквозь тонкую дощатую стену слышно было, как она переодевалась.
... "Сначала, - говорю я себе, - всё больше людей входит в театр, затем всё меньше. В конце концов никто уже не входит в театр". "Спектакль начался", - думаю я, встаю и направляюсь к центру города. Я озяб, ничего не ел и - мне внезапно приходит на ум - вот уже больше недели ни с кем не разговаривал, как вдруг ко мне обращаются: со мной заговорил мужчина. Я слышу, как он спрашивает меня, который час, слышу свой голос: "Восемь". "Восемь часов, - говорю я. - Театр начался". Тут я оборачиваюсь и вижу этого мужчину. Он высокий и худой. "Кроме него, в Фольксгартене никого нет", - размышляю я. И сразу же решаю, что мне нечего терять. Но произнести слова "Мне нечего терять!", сказать их в полный голос кажется мне нелепым, и я не произношу их, хотя у меня сильнейшее желание произнести эту фразу. Мужчина сказал, что якобы потерял свои часы: - С тех пор как я потерял часы, приходится время от времени обращаться к людям. Он рассмеялся. - Если бы я не потерял часы, я бы не обратился к Вам, - сказал он, - ни к кому не обратился бы. Ему, сказал мужчина, в высшей степени интересно само по себе то наблюдение, что теперь, после того, как я сказал ему, что сейчас восемь часов, он знает, что сейчас, насколько ему стало известно, восемь часов и что он сегодня одиннадцать часов подряд - "без передышки", сказал он - ходил, погрузившись в одну-единственную мысль, "не туда-сюда", а "всё время прямо, но, как вижу теперь, всё время по кругу, - сказал он. - С ума сойти, правда?.." Я заметил, что на мужчине дамские туфли, а мужчина заметил, что я заметил, что на нем дамские туфли. - Да, - сказал он, - теперь у Вас есть повод призадуматься. - Я собирался, - сказал я быстро, чтобы отвлечь мужчину от его туфель и отвлечься самому, - пойти в театр, но перед самым театром повернул обратно и не стал входить внутрь. - Я частенько бывал в этом театре, - сказал мужчина, он представился, но я тут же забыл его имя: имена не держатся у меня в памяти. - И однажды сходил туда в последний раз: каждый идёт когда-то в последний раз в какой-нибудь театр...
