Ты вся - воплощенный испуг, Ты вся - вековая истома! Тот сердца в груди не носил, Кто слез над тобою не лил! 4 Однако же р..
here he sat for a while behind the great Parnell without for a moment forfeiting society's regard even in those early days when it was held as a prime article of faith by the world ..
На них были вытканы сады, широкие аллеи с деревьями в осеннем уборе, выходившие на площадку, на которой резвились олени или журчали уединенные фонтаны, ниспадавшие в тройные чаши...
Я кончил курс на медицинском факультете семь лет назад. Из этого читатель может видеть, чего он вправе ждать от моих записок. Записки мои - это не записки старого, опытного врача, подводящего итоги своим долгим наблюдениям и размышлениям, выработавшего определенные ответы на все сложные вопросы врачебной науки, этики и профессии; это также не записки врача-философа, глубоко проникшего в суть науки и вполне овладевшего ею. Я - обыкновеннейший средний врач, со средним умом и средними знаниями; я сам путаюсь в противоречиях, я решительно не в силах разрешить многие из тех тяжелых, настоятельно требующих решения вопросов, которые возникают предо мною на каждом шагу. Единственное мое преимущество, - что я еще не успел стать человеком профессии и что для меня еще ярки и сильны те впечатления, к которым со временем невольно привыкаешь. Я буду писать о том, что я испытывал, знакомясь с медициной, чего я ждал от нее, и что она мне дала, буду писать о своих первых самостоятельных шагах на врачебном поприще и о впечатлениях, вынесенных мною из моей практики. Постараюсь писать все, ничего не утаивая, и постараюсь писать искренне.
I
Я учился в гимназии хорошо, но, как и большинство моих товарищей, науку гимназическую презирал до глубины души. Наука эта была для меня тяжелою и неприятною повинностью, которую для чего-то необходимо было отбыть, но которая сама по себе не представляла для меня решительно никакого интереса; что мне было до того, в каком веке написано "Слово Даниила Заточника", чей сын был. Оттон. Великий и как будет страдательный залог от "persuadeo tibi"? (Уверяю тебя (лат.) - Ред.) Развитие мое шло помимо школы, помимо школы приобретались и интересовавшие меня знания. Все это резко изменилось, когда я поступил в университет. На первых двух курсах медицинского факультета читаются теоретические естественнонаучные предметы - химия, физика, ботаника, зоология, анатомия, физиология. Эти науки давали знание настолько для меня новое и настолько важное, что совершенно завладели мною все вокруг меня и во мне самом, на что я раньше смотрел глазами дикаря, теперь становилось ясным и понятным и меня удивляло, как я мог дожить до двадцати лет, ничем этим не интересуясь и ничего не зная. Каждый день, каждая лекция несли с собою новые для меня "открытия" я был поражен, узнав, что мясо, то самое мясо, которое я ем в виде бифштекса и котлет, и есть те таинственные "мускулы", которые мне представлялись в виде каких-то клубков сероватых нитей, я раньше думал, что из желудка твердая пища идет в кишки, а жидкая - в почки, мне казалось, что грудь при дыхании расширяется оттого, что в нее какою-то непонятною силою вводится воздух, я знал о законах сохранения материи и энергии, но в душе совершенно не верил в них.
...
По вашим пробудившимся умственным потребностям вы уже были мужчиною. По
вашим привычкам вы оставались еще ребенком. Каждого умного человека вы
принимали за учителя, каждую хорошую книгу за учебник. Вас не пугали
трудности; вы готовы были, вы даже пламенно желали окунуться с головою в
самую утомительную, самую скучную, самую добросовестную работу. Но вы, по
старой привычке, хотели работать пассивно, не так, как трудится
исследователь, а так, как занимается ученик. Вы готовы были одолевать груды
книг и просиживать целые месяцы в библиотеке, но только с тем, чтобы знающий
человек управлял вашими занятиями и ручался вам за их успех. В кругу ваших
знакомых вы постоянно искали себе развивателя; на полках библиотек вы
старались найти себе книгу "развитие". Вы хотели, чтобы какой-нибудь человек
или какая-нибудь книга влила в вас, как в бутылку, те знания, идеи и
стремления, которые необходимы честному и дельному работнику нашего времени;
вы доверялись безусловно и людям и книгам; вы не умели выбирать; если вам
нравилась в человеке или в книге одна какая-нибудь сторона, то вы, увлекаясь
одною этою стороною, принимали вместе с нею и весь остальной запас мыслей, в
котором наверное было много непригодного и несостоятельного; если вас
поражала в человеке или в книге какая-нибудь одна очевидная нелепость, то вы
точно так же, из-за одной этой нелепости, браковали весь груз, в котором
наверное можно было найти много интересных фактов и даже, быть может,
несколько верных и глубоких идей. Само собою разумеется, что ни книги, ни
люди не удовлетворяли вас вполне, потому что вы требовали от них
невозможного; ни один человек не может быть развивателем, и ни одна книга не
может быть развитием. И люди и книги могут быть только материалами, над
которыми упражняется ваша пробудившаяся мысль. Эти материалы необходимы,
потому что без впечатлений невозможна умственная работа. Но все-таки это
материалы, а не готовые убеждения. Готовых убеждений нельзя ни выпросить у
добрых знакомых, ни купить в книжной лавке...
