...
-------
[*] Зернь - игра в кости или в хлебные зёрна.
-------
- Ах, родимый, родимый! Никола тебе навстречу - как же ты с такими
людьми живёшь?
- Э, бабушка, не твоё дело. Ступай отсюда, пока жива; говорят
тебе, наедут сюда хозяева, увидят, что чужие очи наш притон обозрили,
- не спустят тебе, И я-то уж так сжалился над тобою оттого, что
покойницу бабушку напомнила, которая, бывало, меня малого на руках
носила да пряником кормила... Ну, ступай же... вот этой тропинкой
прямо, уткнёшься на монастырь.
- Иду, иду, родимый, кто бы ты ни был, спасибо тебе... награди
тебя Бог, вразуми тебя Господь.
И опять пошла старушка путём-дорогою, идёт час, идёт и другой. "Не
успела к заутрене, - думает, - не поспела и к ранней обедне;
авось-либо Бог приведёт хоть у поздней помолиться".
Вот и солнце поднялось выше, роса обсохла, по лесу поднимается
душистый пар донника и Божьей зари, рой мошек жужжит и кружится по
прогалинам. А старушка идёт и идёт. Благовест всё ближе да ближе, а
лес всё гуще да гуще.
Идёт она час, идёт другой; уже почти нет теней от деревьев, и нет
конца леса. Оглядывается: спереди тропинка, сзади тропинка, а кругом
лишь темень лесная; ни жилья, ни былья, ни голоса человеческого. А
старушка идёт да идёт, - вот впереди прояснилось, и лес проредел.
"Слава Богу, - думает, - насилу дотащилась!" Собрала последние силы...
смотрит, - а пред ней опять та же поляна, а на поляне тот же дубовый
дом с закрытыми ставнями, тесовы ворота на запоре - и не видать ни
души христианской.
- Ах я, окаянная, опять заблудилась, опять к тому же месту пришла.
Делать нечего; старушка присела в тени и пригорюнилась; цепная
собака залаяла в подворотню; калитка отворилась, и вышел парень лет
тридцати пяти, в красной рубахе, ремнем подпоясан.
- А, здорово, старушонка, подобру ли, поздорову поживаешь; сколько
лет, сколько зим с тобой не видались, а всё я тебя тотчас узнал, ты ни
на волос не переменилась... как была, так и есть!
- Не запомню, родимый, Никола тебе навстречу; а, кажись, я тебя
сроду не видывала...