... Вы произносите это волшебное слово - и все
становится понятно.

Оттенки охотников весьма разнообразны, как и сама природа человеческая.
Некоторые охотники, будучи страстно привязаны предпочтительно к одной охоте,
любят, однако, хотя не так горячо, и прочие роды охот. Другие охотники,
переходя с детских лет постепенно от одной охоты к другой, предпочитают
всегда последнюю всем предыдущим; но совершенно оставляя прежние охоты, они
сохраняют теплое и благодарное воспоминание о них, в свое время доставлявших
им много наслаждений. Есть, напротив, третий разряд охотников
исключительных: они с детства до конца дней, постоянно и страстно, любят
какую-нибудь одну охоту и не только равнодушны к другим, но даже питают к
ним отвращение и какую-то ненависть. Наконец, есть охотники четвертого
разбора: охотники до всех охот без исключения, готовые заниматься всеми ими
вдруг, в один и тот же день и час. Такие охотники в настоящем, строгом
смысле слова - ни до чего не охотники; ни мастерами, ни знатоками дела они
не бывают. По большей части они делаются добрыми товарищами других
охотников.

Не разбирая преимуществ одного рода охотников перед другими, я скажу
только, что принадлежу ко второму разряду охотников. В ребячестве начал я с
ловли воробьев и голубей на их ночевках. Несмотря на всю ничтожность такой
детской забавы, воспоминание о ней так живо в моей памяти, что, признаюсь, и
на шестьдесят четвертом году моей жизни не могу равнодушно слышать
особенного, торопливого чиликанья воробья, когда он, при захождении солнца,
скачет взад и вперед, перепархивает около места своего ночлега, как будто
прощаясь с божьим днем и светом, как будто перекликаясь с товарищами, - и
вдруг нырнет под застреху или желоб, в щель соломенной крыши или в дупло
старого дерева...